Вперед на Луну!
Завтра планируется запуск пилотируемой миссии в сторону Луны. Высадка в этой миссии не предусмотрена - корабль только облетит вокруг луны и вернется на Землю.
Здорово, что несмотря на все сумасшедшие события, на этой планете еще есть люди которые делают такие вещи. Последний раз на Луне люди были более 50 лет назад. Здесь можно узнать подробнее о миссии.
Дискуссионный клуб "По-понятиям"
В принципе могу пометить как реклама, хотя за это я ничего не получаю - только интересных собеседников, так как сам я - активный член этого клуба, так что да, пусть будет реклама :), итак:
Как BBC не написали про теракт в Иерусалиме
Антрополог Александра Архипова исследовала публикации BBC и пришла к выводу что BBC намеренно избегает использовать выражение "террористический акт", "атака террористов" и прочее про отношению к палестинцам, когда те устраивают террористические акты в Иерусалиме. Вместо этого они используют более нейтральные выражения, что может создавать у читателя менее объективную трактовку происходящего. На мой взгляд довольно познавательно.
Меня часто спрашивают, а что это вы все время занимаетесь российскими языковыми манипуляциями? Разве в других странах их нет?
Я все время говорю, что языковые манипуляции есть везде. Вот жизнь прислала нам свежий и страшный пример.
В Иерусалиме палестинцы устроили теракт, расстреляв людей в автобусе. Много людей погибло. Если что, теракт - это по определению нападение группы лиц на мирных жителей страны Х с целью устрашения всех граждан и властей страны Х.
А теперь посмотрите, как об этом написано в заметке BBC.
Первое, что бросается в глаза - ни в самой статье, ни в заголовке нет слова "теракт" (terrorist attack) по отношению к описываемому событию. Хотя BBC умеет их использовать. Теракты 2015 года в Париже BBC описывает так: "This is the third terrorist attack France has suffered in just over a month", а про Лондон: "Timeline of British terror attack"
Зато в статье есть слова shooting и attack (обратите внимание, что не terrorist attack). Какая разница, скажете вы? А большая.
Эти слова тоже страшные, но их коннотация (набор ассоциаций вокруг слова) другая. Атаковать и стрелять могут и хорошие ребята. Но хорошие ребята не могут совершить теракт, потому что у слова теракта однозначно плохая коннотация. Если автор статьи избегает слово "теракт" по отношению к нападавшим, значит, он им симпатизирует.
Этот эффект можно измерить. В 2021 году психолог Александр Уолкер и его коллеги предложили участникам эксперимента оценить два типа небольших утверждений, в которых рассказывалось о действиях армии вымышленной страны Фоксленд. В текстах первого типа напрямую говорилось о пытках и убийствах, которые совершает армия Фоксленда, а в текстах второго типа пытки и убийства были замены эвфемическим выражением «усиленным допросом» (enhanced Interrogation), а вместо слова “убить” использовался глагол “нейтрализовать”.
В результате участники эксперимента считали гораздо более приемлемыми действия армии страны Фоксленд, когда она занималась «усиленным вмешательством» при допросах и нейтрализацией врага (а не пытками и убийствами).
Но вернемся к статье BBC. В конце статьи вы видите слово "террористы". Именно так, в кавычках. Кавычки передают не только цитату, но и сомнение в словах говорящего. Мол, Израиль называет их "террористами", но мы-то с вами знаем правду".
Гость из прошлого
Когда его глаза распахнулись, он сперва решил, что это очередной сон. Сон, в котором мир словно сделан из стекла и металла, где каждый предмет чуть-чуть светится, а за окном вместо привычных деревьев — странные конструкции, похожие на кристаллы.
Он вспомнил, как всё началось: в его время, в конце двадцать первого века, крионика была чем-то вроде лотереи для тех, кто не хотел мириться со смертью.
Он решил, что это шутка. Ну мало ли, какие бывают странные сны перед смертью? Последнее, что он помнил — стерильный холод операционной, руки хирургов в толстых перчатках, и стеклянный саркофаг, куда его мозг должен был «отправиться в путь».
Теперь же он был здесь.
— Не пытайтесь говорить, — произнёс чей-то голос, негромкий, но резкий, словно звучащий сразу и в ухе, и в голове. — Ваши голосовые связки ещё формируются.
Он хотел задать тысячу вопросов, но в голове было пусто. Взгляд цеплялся за мелочи: прозрачные стены, мягкий свет без единого источника, странные символы, похожие одновременно и на буквы, и на формулы, что вспыхивали на стене.
— Где… я? — всё же удалось выдавить.
— Вы — в Центре Реинтеграции, — спокойно ответил голос. — Время вашего пробуждения: сто девяносто лет после процедуры заморозки.
Его сердце — или то, что вместо сердца пульсировало в груди, — пропустило удар.
Сто девяносто лет.
Мир, который он знал, исчез.
Дети его детей, и те уже, наверное, превратились в строчки в архиве.
— Почему… меня? — хрипло спросил он.
— Потому что вы были сохранены достаточно аккуратно, — безжалостно просто пояснил голос. — Большинство образцов двадцать первого века оказались безвозвратно повреждены. Но ваш мозг… удивительно цел.
Он прикрыл глаза. «Образец»… вот кем он стал.
— И что теперь? — спросил он, пытаясь удержаться за остатки самообладания.
— Теперь вы решаете, — сказал голос. — Вы можете быть исследователем собственной эпохи. Или — учиться жить в новой. Мы не имеем права заставлять.
Стена дрогнула и раскрылась, впуская его в пространство, которое он едва мог назвать миром: ни машин, ни дорог, ни привычных домов. Всё казалось органичным и искусственным одновременно. Вдали пульсировали световые купола, в небе парили конструкции, похожие на медузы.
Он сделал шаг — и понял, что тело действительно другое. Лёгкое, гибкое, слишком послушное. Как будто оно не совсем его.
И вдруг его охватило ощущение, что он — чужак. Настоящий попаданец. Но не в сказку и не в другой мир, а в реальность, которая оказалась ещё страннее, чем любые фантазии.
(из диалога с ChatGPT на сегодняшней пробежке)
